Кто такие спелеологи?

(Чтиво)

Этот, как показалось бы, наивный вопрос на сегодняшний день очень актуален. Его обсуждают на многих конгрессах по спелеологии, и, разумеется, в свободное от них время. С незапамятных времен пещеры использовались только практиками: пастухами, охотниками, богомольцами, добытчиками костей, гуано, наконец, нарушителями закона. В наши времена туда идут настоящие романтики и практики, совершенно «нового поколения»: научные работники и спелеологи первооткрыватели. Однако первооткрыватель является, одновременно, и первым исследователем, в связи с чем, возникает вопрос — а в чем, собственно, отличие научного работника от спелеолога и наоборот? К этому вопросу стоит подходить со стороны позиции тех людей, которые уже попадали под землю. Мотивы научного сотрудника сводятся к одному: достать новый материал для дальнейшего развития своей отросли знаний (биологии, геологии и т. д.). А все остальное — холод, опасности и, даже красота пещер — отходит на второстепенный план. И тут возникает новый вопрос, а чем, в таком случае, руководствуется спелеолог?

Интересные мысли по этому вопросу высказал швейцарский психолог и философ (его хобби — спелеология) Т. Кессельринг. На VIII ежегодном спелеологическом конгрессе он предложил 10 мотивов, которые движут исследователями пещер: дух первопроходца (несмотря на опасности, хочу быть первым), любопытство (а что же за тем поворотом?), стремление к познанию (открытие новой части пещеры приравнивается к новой теории!), любовь к контрастам (холодно — тепло, свет — темнота), эстетические чувства (истинное наслаждение красотой пещер), осознание пространственно-временных понятий (внутри пещеры происходит «искажение» восприятия этих понятий), уход от цивилизации (возвращение в природу, к чистому воздуху и воде и т. д.), сексуальные мотивы (сравнение подземного мира с лоном матери). К этим мотивам так же относятся и бессознательные, такие как: возрождение (естественно, уход под землю всегда ассоциировался со смертью, а выход обратно — с началом чего-то нового или новой жизни вообще), возврат в прошлое (воссоединение с духовным миром наших предков). Из всего это более или менее становится ясна мотивация деяний спелеологов, как ясно и то, что звание спелеолог обозначает — исследователь пещер. Однако, открыть новое отверстие в земной коре и даже залезть в нее — не обозначает проведение ее исследования. Провести исследование — подразумевается выполнить некоторые замеры и наблюдения, которые иногда оказываются не под силу обычному спелеологу, ведь это работа научного сотрудника. И напротив, проведение под землей комплексных исследований (археологических, биологических, геологических) возможно только человеку, который обладает определенными спортивными навыками и подготовкой. Эти доводы, в 50-е годы, была предложена простая формула: спелеология равна сумму науки и спорта. И что стоит на первом месте, определяется в первую очередь целями экспедиции. Если она направлена на первопрохождение-то спорт, конечно (но с элементами науки), если же экспедиция научно-исследовательская-то наука (естественно, с обязательным соблюдением всех правил и требований, которые необходимы для безопасного прохода по объекту).
Это соперничество и дополнение друг друга в спелеологии, в бывшем СССР просуществовало очень долго и принесло долгожданные плоды. Если к 1958 году было найдено всего около 500 пещер, а к 1995 году эта цифра выросла до 7000. После советского периода победило спортивное начало, сто привело к определенной «потере информации». Слияние спелеологии и спорта неизбежный процесс, по поводу чего известный московский спелеолог Ю. Шакир четко высказался, что нахождение в пещере, какой бы сложности она не оказалась, всегда будет для человека настоящей экстремальной ситуацией. А если дело обстоит именно так, то возникает вопрос: а каждый ли может быть спелеологом? В СССР эту проблему разрешили на примере туризма и альпинизма: постепенное обучение и набор необходимого опыта. Это повлекло за собой введение спортивных разрядов и дальнейшей классификации известных пещер по уровню сложности их прохождения. Таким образом, для молодежи особенно, появилась сильная мотивация: «обязательно хочу быть мастером спорта», мотивация, которая вступила в борьбу с основными требованиями охраны пещер. Подобного рода проблема возникла и в других странах. В Югославии, к примеру, в далекие 70-е года, было предписано: к спелеологии допускается только тот человек, которому уже исполнилось 18 лет, участвовавшего не менее в 20 экспедициях, который снял минимум 10 топографических планов с пещер, суммарная длина которых должна быть не менее 3000 м, а глубина — 400 м и т. д.
И всё-таки, кто такие спелеологи? Они, прежде всего настоящие романтики, а после этого уже — практики. Им необходимо много знать, чтобы не причинять вреда пещере, а к тому же, много уметь, чтобы уберечь себя. А главное — каждый спелеолог должен любить пещеры, которые даруют научному работнику творческую радость, а спортсмену — радость первооткрывателя.